(no subject)

Удивительный вчера был день. Сначала, правда, мне надо было решиться выбраться из дома. Потом идти по совершенно пустой Москве, петляя по Сухаревским переулкам. Заблудиться. И вдруг понять, что среди редких прохожих легко узнаешь «своих» - тех, кто идет туда же, куда и ты. На выставку замечательного режиссера-аниматора Алексея Дёмина. И вот с этих первых случайных встреч, до счастливого мига: «Нашли! Дошли!» и далее - всё время потом — не оставляло ощущение удивительной радости и обволакивающей уютной доброты и столь редкая правильность жизни здесь и сейчас. «А вы кто?» - спросила меня Наталья Абрамова — прекрасная и легендарная, добрый ангел «Союзмультфильма». Я смутилась: «В этой компании, я, пожалуй, никто». Что, увы, чистая правда — я тут лишь случайный очарованный почитатель. Но ощущение, что попал в правильную свою компанию было головокружительным. В принципе, оно у меня возникает при каждой встрече, даже с мельком с этими людьми, их фильмами, книгами, жестами, случайными фразами. В этот день одинокие атомы словно магнитом притягивались в галерею Литкабинет на открытие выставки. И сколько удивительных людей вместило это небольшое пространство!



Тихие неброские «хрупкие» фильмы Алеши Демина заползают в душу, и устраиваются там уютно, охраняя добро и правильный миропорядок, стремление к которым изначальног свойствено нам всем. И ты потом ходишь и прислушиваешься к этому мурлыкающему чуду внутри себя. И уже не так страшно жить, и не так трудно нащупать верную дорогу, хотя идти по ней, наверное, наоборот труднее. И тут спасает ощущение причастности к «своей компании», даже, если ты прибился к ней почти случайно — по родству души. Или по наитию... т. е. вдохновению.
Вот что я поняла совершенно отчетливо: поскольку жизнь наша вновь дает опасный крен — очень важно держаться вместе. Надо не лениться чаще встречаться, использовать каждый шанс, чтобы воспользоваться центробежным движением добра в природе.

Как рассказать страшную правду?

Споры о детских книгах под новый год разгорелись нешуточные. Вот и я написала свое мнение о новой хорошей книжке. Рецензия предназначена для журнала "Библиотека в школе" и выйдет только весной. Но я пока ее публикую тут

Возможно потому, что 2015 был юбилейным — страна праздновала годовщину великой победы — особенно остро встала в этот год тема исторической памяти. Что мы знаем о прошлом своей страны? Об истории своей семьи? Какова была жизнь того поколения, которое прошло через войну? Как сложились судьбы тех, кто выжил и вернулся? Выставки, книги, публикации в журналах приносили новые свидетельства — факты, воспоминания, которые часто не укладывались в привычную устявшуюся картину событий. Вдруг на ней обнаружились белые пятна, о которых мы не знали, или просачивались с неумолимой очевидностью воспоминания, которых мы избегали. В трещинах-кракелюрах исторического полотна проступили давно и прочно загрунтованные, закрытые новыми яркими наслоениями краски слои. Прошло пол-века, и скрывать эту обойденую памятью историю, оказалось больше невозможно. Теперь мы уже иначе смотрим и на события войны, и на свершения советского строя, и на трудное послевоенное десятилетие. От этих новых знаний наша память не умаляет героизма усилий советского народа, но восприятие истории становится постепенно более личным, обращенным к индивидуальному опыту отдельного человека – из миллионов таких судеб и с кладывается История. История, в которой, теперь уже невозможно это скрывать, было немало горьких, страшных, несправедливых страниц – не прочитав их, невозможно двигаться в будущее.
Как рассказать об этом новым поколениям? Нынешним детям, первому поколению относительно в благополучных лет — деятельным, стремящимся к успеху, информированным, но не очень склонным к рефлексии и к сопереживанию.
За последние годы вышло немало книг, авторы которых пытались рассказать детям о прошлом — и всякий раз это была очень непростая задача. «Облачный полк» Эдуарда Веркина, «Сахарный ребенок» Ольги Громовой, «Сталинский нос» Евгения Ельчина, книги писателей 60-70-х: Бориса Алмазова, Вадима Шефнера, Александра Крестинского и др., возвращенные нам подвижничеством редактора Ильи Бернштейна — что греха таить: все эти важные прекрасные книги гораздо больше интересовали нас, взрослых, и, увы, значительно меньше тех юных читателей, для которых мы их предназначали. Конечно, все они нашли свою аудиторию, но о реальном влиянии их на читателей пока судить трудно. Они есть — и это уже важно.
Постепенно становится очевидно, что для разговора с новым юным читателем, чтобы быть услышанным и понятым (а ведь только так можно протянуть связующую нить между поколениями) нужно искать какие-то новые подходы, коды, литературные приемы. Что это будет — антиутопия, фэнтези или комикс? — Пока неясно. Главное, чтобы разговор шел честный.
Появившаяся на исходе 2015 года книга Юлии Яковлевой «Дети ворона» сразу обратила на себя внимание.



Collapse )

Революция как красная строка или как финальная точка

Чем больше я узнаю о России начала 20 века, тем явственне ощущаю, что этот удивительный период подъема — и экономического, и общественного, и впервую очередь, культурного – был оболган и переписан, смявшим его большевизмом. Мы так мало знаем фактов, уничтожен был культурный слой, запрещено его изучение. Но вот историю своей семьи я знаю как раз с этого времени и обрывки семейных преданий дают повод для размышлений.



На этой фотографии — мои бабушка и дедушка. Совсем молодые. Они из того поколения, про которое говорили: революция дала им все. И я так долго тоже считала: да, такие убежденные большевики — без страха и упрека, впитавшие романитку революции. Не случайно же они и детей назвали — первенца Фердинандом (в честь Фердинанда Лассаля!), а мою маму Луизой ( в честь Луизы Мишель).

Collapse )

Моя родословная

Сегодня - день памяти жертв политических репрессий. Эти жертвы есть в любой семье, увы. Но не все хотят их вспоминать, а многие и не знают о них - рассказывать о таком было не принято в счастливой советской стране. Историю своей семьи я тоже узнала очень поздно.
На этой фотографии мои прадедушка и прабабушка — Сиротов Иван Семенович и Сиротова (Янина) Анисья Ивановна.



Они родом из Ардатовской глубинки —бабушка из село Личадеево, а дед, видимо, из села Выползово. У них было восемь детей: Анна, Иван, Ольга, Евгений, Александр, Константин, Георгий, Михаил. Collapse )

"Чудаки и зануды" вышли на сцену

Удивительное дело — смотреть спектакль по книге, где каждое слово подобрано было тобой. Слышать текст со стороны, и проверять — не фальшиво ли? И радоваться — нет, звучит огого!
Наверное, не только я, но и многие из тех, кто уже читали «Чудаков и зануд» Ульфа Старка, волновались: а какой получится спектакль? Удастся ли театру подхватить тончайшую мелодию книги? Не переиначат ли? Не перегнут ли палку?
Всем вам, таким же чудакам, как и герои этой удивительной книги, могу сообщить: спектакль состоялся. Интересный, яркий. Конечно, из него, как из нового платья еще торчат нитки наметки, еще не все прилажено и отглажено, но главное — искренность, непосредственность и бурлящая радость жизни в нем есть. И это хорошо. Радость и печаль ходят в нем рука об руку — так и надо. Спасибо, талантливому режиссеру Юлии Беляевой и театру "Сфера", что живет в московском саду "Эрмитаж



Collapse )

Гражданское противостояние в парке «Торфянка» в Москве. Часть 5: 26 июня

Друзья!
Умопомрачительная история продолжается! Это полнейший сюрреализм, но он происходит в Москве, в 2015 году, это не сон и, похоже, может случиться с каждым!

Гражданское сопротивление против строительства храмового комплекса в парке «Торфянка» Лосиноостровского района Москвы продолжается девятый день!

Collapse )

Невыученные уроки войны

Ольга Мяэотс

Опубликовано: журнал "Библиотека в школе", декабрь 2014.

Несколько лет назад мне попалась на глаза старинная выцветшая фотография — мальчишки лет 10-12, целый класс какой-то школы. Обычно на таких снимках дети застывают под строгими взглядами взрослых, но тут в каждом мальчугане было столько жизни, что казалось: они замерли лишь на долю секунды - вот сейчас щёлкнет камера, все оживут и, сорвавшись с места, бросятся продолжать игру. Внизу на фотографии была надпись: «Триест, 1904 год». И вдруг кольнуло сердце: а ведь все эти лучащиеся энергией школьники через десять лет окажутся в окопах Первой мировой войны! Кто вернется потом домой?
В этом году, когда заговорили о юбилее — столетии Первой мировой - мы, в Библиотеке иностранной литературы задумались: а что читали в детстве те, кто потом оказался на войне? Как выглядели детские книги военных лет? В огромной коллекции Иностранки таких книг нашлось немного, но у каждой — интересная судьба. Постепенно, из отдельных осколочков, стала складываться общая картина, совершенно для нас неожиданная. И в то же время странным образом перекликавшаяся с настоящим временем. Словно мы вдруг взялись за не выученные уроки, без которых невозможно двигаться вперед.

В русской истории Первая мировая война почти сто лет оставалась terra incognita, ее оттеснили в тень революционные события, перевернувшие жизнь страны. А вот за рубежом память о Первой мировой хранится свято, в том числе и в литературе, как взрослой, так и детской. В самом начале 21 века мировым бестселлером стала повесть англичанина Майкла Морпурго «Боевой конь». Детская книжка оказалась интересна и взрослым, за ней последовал фильм, потом мюзикл, но серьезность поставленных автором вопросов эта популярность не снижала.

Фотография

«Разве может нормальный человек убить другого просто так? Просто потому, что у того форма другого цвета и говорит он на другом языке? И они ещё меня называют чокнутым. Вы двое - единственные разумные создания на этой проклятой войне. И вы, так же как и я, попали сюда не по своей воле», - так в книге человек, солдат, разговаривает с лошадьми.
Как же попадали люди на ту войну? С чего все начиналось? С какими мыслями шли сражаться тысячи людей, какие идеалы защищали? Идеалы складываются в детстве, в том числе и на основе тех книг, которые читаешь.

Collapse )

Ковалиная река

Литературная выставка в Биологическом музее? - Это же нелепица какая-то!
Вот первое, что, возможно, придет в голову, если я приглашу вас на выставку «Ковалиная река». Но на самом деле Биологический музей уже многие годы знаменит по Москве интереснейшими совершенно неожиданными выставочными проектами.
«Ковалиная река» - одна из таких жемчужин. Пожалуй, это самая лучшая выставка о Юрии Ковале из всех мной виденных.
Так что я вас приглашаю — сходите обязательно.



Collapse )

Больше нет...

Умерла Катя Силина. В это невозможно поверить. Это невозможно представить. Столько в ней было жизни, что казалось, она сама и есть жизнь - с радостями и горестями, надеждами и мечтами, трудом и опытом. Все знали — и друзья и не-друзья: Катя художник от Бога, редкий, первостатейный, уникальный. Ей удалось то, что определяет успех в искусстве — создать свой стиль, определяющий жизнь, искусство, мировосприятие. Это победа — Да! Но и поражение тоже, поскольку индивидуальность — кому она нужна во времена шаблонов, когда ценится похожесть, удача, попадание в тренд?


Фотография

А Катя не умела быть гламурной или сладкой. И поэтому ее боялись издатели. Не то чтобы не любили, нет, а сторонились, опасаясь ее взрывной индивидуальности, не умещающейся в рамки уютно-книжного быта.
Катино виденье — очень театральное, пышное, карнавальное. Ей бы работать в театре — в какой яркий таинственный пронзительный праздник она бы его превратила! Но она любила книги. И хотела заниматься именно этим. И как мало ей это позволяли! Ни слава (которой у нее было немало — другой бы обвешался этими премиями как орденами — а она, нет), ни высокая ступенька в табели о рангах, звания-отличия ей были не нужны. Ей была нужна работа — новые и новые книжки, она бы могла их выпускать десятками нам на радость — фантазии, таланта и мудрости хватило бы, а еще - красота, ну, и конечно, достаток, обеспечивавший бы ей постоянное общение с этой красотой. Она согласна была работать как негр, только бы — в храме красоты. И работала, отдавая себя, тратя — на журнальные иллюстрации (ее картинки в «Химии и жизни» — легенда, ее почеркушки в современной прессе — образец стиля в мраке безвкусного кича), на бездарных авторов и издателей, на студентов, за которых волновалась, которыми гордилась, устраивала им выставки ( а не себе!), на нас всех — ее друзей и знакомых, которые не сумели, вот, ее подхватить, поддрежать, удержать здесь, с нами.
Оборвалось....

Книга, со вкусом волшебства и понарошки

Если выбирать лучшую книгу 2014 года, я бы выбрала вот эту.

Фотография

Чудесный Простодурсен и его друзья-приятели покорили мое сердце. Или даже не так — покорил, причем сразу сам текст: воздушный, ясный, с нотками шелеста листьев, журчания реки и вздохов падающего снега. (Дорогая, Оля Дробот, это не просто прекрасный перевод, это — виртуозное чудо! Спасибо!) Удивительно, но именно текст — его звучание, ритм, образность, пробуждает теплые воспоминания, драгоценные ощущения, которые ярче всего в детстве: хрупкость снежинки на варежке, солнечный зайчик на старых обоях, нагретые солнцем ступени крыльца под попой, нечаянно раздавленная сладкая земляничка на ладошке. Все эти мелочи мы с возрастом не успеваем замечать и переживать также ярко как в детстве. А книга Руне Белсвик возвращает нам эту способность, словно протирая закоптившееся стеклышко, через которое мы смотрим на мир. Именно вот этот простодушный ясный взгляд и позволяет отнести книжку к детским. Потому что на самом деле она, конечно, взрослая. Нелепые и трогательные персонажи — это, как не отбояривайся, мы с вами. И пусть не каждый дошел до того, чтобы разговаривать с лопатой, но кто не ценит в тайне округлую шершавость камешка-булька? И уж точно все мы знаем, что такое скучать по лету, по марципанам и коврижкам.



Фотография

Каждый чудачит по-своему. И в литературе тоже. Тут у каждого своя «сумасшедшинка». Мы уже привыкли к безудержному буйству английского нонсенса, и жестоковатой немецкой хохме, изощренной французской иронии, а вот как валяют дурака норвежцы мы, пожалуй, знали лишь по книгам Эрленда Лу. Простодурсен — явно родственник персонажам книг Лу, но в тоже время он и его компания - души более нежные и ранимые.
Вдруг прямо сейчас я поняла, на что похожа эта книга — на Снежноешоу Полунина! Точно! Та же мудрость и хрупкость, и красота. И немножко колкая грусть. А главное — не желание, чтобы ЭТО кончалось.
Я читала книгу медленно-медленно. Чтобы растянуть на подольше. В стылое мрачное осенне-зимнее время она — лучшее лекарство для ублажения смятенной души и растревоженного рассудка.
Книжка кончилась. Увы. И о радость — автор, переводчик, художник (спасибо и Варваре Помидор, столь точно попавшей в интонацию книги своими иллюстрациями, и столь деликатно справившейся с оформлением этой книги) и издатель обещают нам продолжение! Хорошо бы, чтобы они успели к лету!

Не удержусь от цитаты:
«У пудинга оказался волшебный вкус зимы, черники и голубики, клюквы и брюквы, рябины и можжевельника, кудыки и понарошки, еловой смолы и сосновых иголок, желудей и солнца, грибов и песен, и он благородно и красиво дрожал на блюде, блюдечках и ложках. Октава и Сдобсен сели за стол вместе с Простодурсеном и утёнком, которому разрешили ходить по столу и есть пудинг прямо с блюда или приглянувшейся ему ложки. Его не отругали, даже когда он, споткнувшись, рухнул в блюдо с пудингом и весь в нем извозился. Он ведь только родился и он такой милый, ему полагаются лишь улыбки, добрый смех и ласковушки».

Фотография

А нам всем полагается прекрасное чтение — лучше в обнимку: обнимите своего ребенка-утёнка и читайте медленно и со вкусом — ложка за ложкой, т. е., конечно, страница за страницей.

Ольга Мяэотс